Подчинение  - Тальяна Орлова

– Сабов много. На любой вкус и любые предпочтения. Для кого-то это просто сексуальная игра, большинство проводит четкую границу – Тема и жизнь. Во время сессии они готовы унижаться и терпеть почти до бесконечности, но в бытовом общении ведут себя иначе. Это вид очень удачного партнерства. Ты не умеешь ставить границу: если доверишься, то вся, без остатка. В любой ситуации. Без капли игры или игривости, без притворства. И сама это чувствуешь, потому и боишься.

– Вы уже говорили о доверии…

– Когда мы занимались анальным сексом? – он открыто смеялся. – Кстати, как тебе?

Я задохнулась от возмущения и почти выкрикнула:

– Вот! Вы всегда так! Вам просто нравится меня смущать!

– Мне очень нравится тебя смущать, – он наклонился и чмокнул меня в кончик носа. – Очень.

Его неожиданное веселье разделить было сложно:

– Я хотела сказать, что не доверяю вам. В смысле, даже если бы захотела. Потому что вы разный. Вот сейчас… Вот прямо сейчас вы такой, в которого несложно влюбиться! Я искренне говорю, не смейтесь! А дома вы вызываете только страх – и это будто отшвыривает меня на другой полюс. Понимаете?

– Понимаю, что нам надо чаще гулять вдвоем.

Я не выдержала и тоже улыбнулась:

– Это было бы неплохо. Я имею в виду, что если бы я понимала вас лучше, то мне было бы проще… в каком-то смысле.

– А если я захочу тебя прямо сейчас? И возьму, прямо тут, как сегодня в офисе?

Несмотря на напоминание о событиях прошедшего дня, я не растерялась – в его голосе не было серьезности:

– Я соглашусь. Но только потому, что у меня нет выбора. А не потому, что на самом деле этого хочу.

– Секс в общественных местах вызывает в тебе панику, я уже понял. Но если бы ты только видела, как при этом смущаешься – сама себя бы захотела. Со временем поймешь, как это будоражит.

– Сомневаюсь.

– Ты дрожишь, замерзла?

– Да, немного.

– Поехали домой. И прекрати уже напрягаться – сегодня ничего не будет.

От этого обещание настроение вообще взметнулось ввысь, словно с привязи сорвалось. Когда мы шли обратно, я не сдержалась и прижалась на секунду щекой к его плечу. Говорить больше ни о чем не хотелось. Да я и не рисковала портить это ощущение уютного уединения, когда можно для самой себя притвориться, что все не так, как есть на самом деле.

Но в квартире Максим Александрович направился за мной следом в комнату. Я остановилась и недоуменно наблюдала за ним. Он открыл мой шкаф:

– Завтра вечером у меня ужин с деловым партнером. Пойдешь со мной. Наденешь это, – он ткнул пальцем в бордовое коктейльное платье с длинными гипюровыми рукавами. – После офиса заедем, переоденемся.

– Как скажете, господин. Но что я должна там делать?

– Ничего. Можешь даже на его вопросы не отвечать, если не захочешь.

– Хорошо, господин.

Он шагнул ближе, положил ладонь мне на щеку:

– Спокойной ночи. Ты ведь не мастурбируешь? Каждый твой оргазм – только для меня. Ты не должна возбуждать себя без моего разрешения, помнишь?

Я расширила глаза, дыхание сбилось. Глаза прищурены – признак серьезности. Он видел! Точно видел – и теперь проверяет, скажу ли правду! Голос задрожал, но я знала, что должна сказать:

– Господин… я… трогала себя, один раз, но… не испытала удовольствия.

Он наклонился так, что его глаза оказались на уровне моих:

– Ты нарушила правило. Но молодец, что призналась. Наказание отложим. Ты ведь хочешь, чтобы я тебя наказал?

– Да… господин.

Выходя, он бросил:

– Больше так не делай.

Я тряслась еще долго, после его ухода. И этот страх был другим – совсем не тем, что раньше. Смутно волнующим, одновременно тревожащим неизвестностью и сжимающим предвкушением.

На утреннем минете Максим Александрович вдруг сказал:

– Попробуй сегодня без помощи рук. Так намного сложнее, придется постараться.

Это было намного, намного сложнее! Я обхватывала член туже, сильнее прижималась языком, но он возбуждался медленнее. Минет затянулся, но когда головка наконец-то набухла и выплеснула семя, я по-настоящему обрадовалась. Знала, что теперь должна посмотреть на него и сказать:

– Спасибо, господин.

Я начинала понимать, в чем суть этой фразы. Благодарить. За все, что он делает со мной – благодарить. Как если бы происходящее нравилось не только ему. Максим Александрович погладил меня по волосам. Возможно, ему доставляют удовольствия не только мои старания, но и мое подчеркнутое положение внизу, и тон, которым я благодарю.

– Пойдем завтракать, моя хорошая, а то опоздаем.

День прошел отлично. Я скидывала звонки от матери, не желая портить себе настроение. А вечером мы заехали домой. Я нарядилась в платье, уложила волосы локонами, покрутилась перед зеркалом. Взяла карандаш для глаз – стоит ли немного подкрасить? Максим Александрович вообще ни разу не высказывался на этот счет, а обычно я ходила без макияжа. Он вошел в мою комнату:

– Готова? Нет, не нужно, – сразу заметил мое движение. Я пожала плечами и отложила карандаш. Кожа у меня хорошая, возможно, ему этого достаточно. Или Максиму Александровичу вообще безразлично, насколько ярко я выгляжу? – Поехали.

За столиком нас ожидал улыбчивый мужчина – я его видела впервые. Лет сорока пяти, немного полноватый, но ухоженный и приятный. Когда Максим Александрович меня представил, он привстал и галантно мне поклонился:

– Прекрасно выглядите, Леночка! Прекрасно! И как здорово, что Макс решил разбавить наше общество приятнейшей женской компанией!

Заказ за нас обоих сделал Максим Александрович – никаких экстравагантных блюд, к счастью. На меня особого внимания и не обращали, позволяя потягивать минералку и вслушиваться в скучные разговоры. Они обсуждали каких-то общих знакомых и дела пятилетней давности, смеялись над только им понятными шутками, оба обращались на ты. Я же замечала другое: Иван Алексеевич в самом начале кое-как отлепил взгляд от задницы проходящего официанта, а потом все чаще и пристальнее смотрел на Максима Александровича. Он ему нравится! Руку дам на отсечение, что так и есть! Не знаю, саб он или нет, но совершенно однозначно гей.

Максим Александрович взял бокал с вином, сделал глоток, и вдруг сказал другим тоном – совсем не тем, каким поддерживал приятельскую болтовню:

– Ладно, может, прекратим дурака валять и обсудим дела?

Иван Алексеевич сложил руки в замок и тоже стал серьезнее:

– Макс, ты бизнесмен, некоторые вещи тебе не нужно объяснять. Да, мы продуктивно работали, но годовой контракт… На рынке появилось множество фирм! Самое время пересмотреть старые установки!